Тутберидзе о «породистых детях», боли и большой цене спорта. А Двоеглазова — о взрослении, усталости и надежде на будущую свободу
Заслуженный тренер России Этери Тутберидзе в новой серии проекта «Метод Тутберидзе» снова говорит без прикрас — о детстве спортсмена, неизбежности травм, «избранных» детях и особенностях нынешнего поколения фигуристок. Ее слова неожиданно рифмуются с откровенным монологом вице-чемпионки страны Алисы Двоеглазовой, которая рассказывает о своем взрослении в спорте, внутреннем выгорании и вере в будущее вне льда.
«Ты не дворняжка, ты — породистая собака»
Этери Тутберидзе вспомнила, как еще в детстве впервые ощутила, что живет не так, как большинство ее сверстников.
Она рассказывала, как мать ежедневно поднимала ее ни свет ни заря и везла на тренировку. Ранние подъемы, лед, дорога туда-обратно — и где-то за окном обычная жизнь: во дворе дети катаются на качелях, визжат, бегают по площадке.
В какой-то момент маленькая Этери отчаянно захотела оказаться среди них. Она спрашивала: почему у других детей есть это бесшабашное дворовое детство, а у нее его как будто отняли?
Ответ матери врезался в память на всю жизнь. Женщина сравнила детей-спортсменов с собаками:
есть дворняжки, которые бегают, где хотят, сами по себе, а есть породистые животные, которых выгуливают на поводке, следят за каждым шагом, готовят для выставок и соревнований. И ты — говорила она дочери, — не дворняжка, ты породистая, ты не можешь просто носиться по двору, как все.
Так родилось ощущение избранности, которое потом стало стержнем ее тренерской философии — при всей жесткости этого сравнения.
«Бедный ребенок» или «избранный»?
Тутберидзе категорически не согласна с привычной жалостливой интонацией, которой часто описывают детство профессиональных спортсменов.
По ее словам, общество постоянно внушает: дети, которые с малых лет тренируются по нескольку часов в день, — «бедные, загнанные, лишенные детства». Эти фразы слышны буквально отовсюду, и они формируют ложную картину.
Тренер настаивает: путь в большой спорт — не проклятье, а привилегия. Добраться до уровня фигурного катания или художественной гимнастики, где начинается профессиональная карьера, по ее мнению, могут единицы.
Это — «избранные дети, избранные люди, избранные сверху», которые получили шанс прожить совершенно особенную жизнь. И они должны ощущать себя не жертвами, а теми, кому доверена уникальная возможность.
Борьба с телом и едой: взросление на фоне диет
Тутберидзе вспомнила и о том, как сама в юности мучительно относилась к своему телу. Даже в 18 лет, по ее признанию, она регулярно ловила себя на недовольстве отражением в зеркале: откуда берется лишний объем, если она почти ничего не ест?
Это были годы, когда только-только появлялись первые уличные ларьки с импортными сладостями — шоколадками, газировкой. Сникерсы, баунти, кока-кола тогда воспринимались как нечто из другого мира.
Она рассказывала, как сама с собой заключала сделки: целый день будет держать строгий режим, не есть «запрещенное», но под конец все равно позволяла себе банку газировки и шоколадку. А потом снова — холодный душ от зеркала и чувство вины за «эту полку сзади».
Сегодня, работая с девочками, она знает, насколько тонкая это тема: пищевое поведение, внешний вид, вес. В фигурном катании тело — инструмент, от которого зависит почти все. Но за цифрами на весах всегда стоит живой человек с его комплексами и сомнениями.
Боль как фон: что значит взрослый спорт
Часть беседы была посвящена тому, чего зритель по телевизору почти не видит — систематической боли, с которой живут взрослые спортсмены.
Фигуристка Дина Хуснутдинова прямо призналась: практически у всех, кто прыгает сложные многоворотные прыжки, ноют суставы, прежде всего колени. Колоссальная нагрузка ложится на спину, стопы, связки.
После одного выходного, говорит она, особенно тяжело даются первые тренировки: тело словно ржавеет за сутки отдыха, суставы болят сильнее, но организм все равно втягивается в привычный ритм. Со временем боль перестает быть чем-то исключительным и становится фоном.
На вопрос, возможно ли вообще к этому привыкнуть, Дина отвечает утвердительно: если годами что-то болит, это, как ни странно, тоже становится нормой.
Компенсаторные травмы: цена многолетней работы
Тутберидзе дополняет: у взрослых спортсменов травмы — не отклонение, а почти неизбежность. Особенно страшны так называемые компенсаторные повреждения.
Это не те случаи, когда спортсмен сегодня упал и завтра получил диагноз. Речь о годах, когда коленные суставы работают на пределе, хрящи постепенно стираются, а организм каждый раз «выкручивается», компенсируя перегрузки. В какой-то момент ресурс просто заканчивается.
И тогда появляются хронические, затяжные проблемы, с которыми уже нельзя «быстро вылечиться» — с ними учатся жить. Спортсмен продолжает тренироваться, сознательно игнорируя сигналы тела, потому что впереди старт, от которого зависит карьера.
Иногда, признает тренер, приходится прибегать к обезболивающим прямо перед выходом на лед. Это не романтика, а неизбежная часть большого спорта. Большие медали и громкие победы — никогда не про легкость, они всегда про риск, усталость и постоянный торг со своим организмом.
«Терпеть или нет»: перелом Двоеглазовой
Алиса Двоеглазова, вице-чемпионка России, вспоминает свою тяжелую травму 2023 года. Тогда ей пришлось столкнуться с переломом и трещиной большеберцовой кости.
До сих пор, признается она, последствия того эпизода дают о себе знать. Тревога в теле, страх повторения — все это не проходит за один сезон. И в какой-то момент спортсмен остается один на один с простым, но жестоким выбором: терпеть или остановиться.
Для тех, кто прошел через годы тренировок, второе нередко кажется почти невозможным. Останавливаться — значит признать, что вся эта боль была напрасной. Поэтому многие снова и снова выбирают терпеть и возвращаться на лед.
Внутренний конфликт: долг, свобода и чужие ожидания
Одна из самых сильных частей монолога Двоеглазовой — ее размышления о том, как меняется ощущение своей жизни, когда ты вырастаешь из «просто спортсменки» во взрослого человека.
Она вспоминает споры с мамой: в какие-то моменты хотелось заявить, что она никому ничего не должна, что это ее жизнь и ее выбор, как жить и кататься. Ей казалось, что она обладает полным правом поступать по-своему.
Мама же напоминала: ты выступаешь в элитной группе, несешь ответственность за то, как выглядишь на льду, не имеешь права показывать слабый прокат. И эти слова вбиваются в голову сильнее, чем любые собственные сомнения.
Так возникает внутренний раскол: с одной стороны — жажда свободы, желание просто быть собой, с другой — глубоко усвоенное чувство долга и постоянное «ты должна». В какой-то момент уже трудно понять, чего ты действительно хочешь, а что делаешь только потому, что от тебя этого ждут.
«Мы стали меньше смеяться»
Алиса признается: иногда она пересматривает свои же выступления годичной давности и ловит себя на мысли — почему тогда прыжки давались так легко, а сейчас кажутся более тяжелыми?
В голову закрадывается страх: может быть, это не развитие, а деградация? Может, она теряет себя как спортсменка именно сейчас, когда уже так много сделано?
Еще один показательный эпизод — разговор с подругой по группе, Дашей Садковой. Девушки вспоминали свои тренировки двух-трехгодичной давности: столько смеха, шуток, легкости. Сейчас, говорят они, почти не смеются. Не потому что им запретили радоваться, а потому что сил не остается. Вся энергия уходит в борьбу с собой, с программой, с планкой ожиданий.
И все же Алиса старается смотреть дальше сезона и даже дальше карьеры. Она говорит о том, что воспринимает нынешнюю работу как инвестицию в будущее. Время путешествий, новые города и страны — все это она видит впереди, после завершения спортивной главы жизни.
Желание быть «просто девочкой» и страх остановиться
В откровениях Двоеглазовой ясно звучит еще одна тема: иногда ей отчаянно хочется просто побыть обычной Алисой, без регалий, протоколов и протокольных фотографий. Побыть девушкой, которая может позволить себе слабость, спонтанность, без перманентной установки «ты должна».
Но сразу же включается другой голос — голос приоритета. Она понимает, что сейчас идет период, когда необходимо выбирать между «побыть просто собой» и продолжать прокладывать дорогу к новым вершинам. И она снова выбирает спорт.
В трудные моменты, признается фигуристка, в голову приходят обидные вопросы: почему одни словно живут без усилий, а ей приходится постоянно работать, через боль, через усталость? Где баланс между справедливостью и наградой за труд?
Ответов, которые бы полностью ее удовлетворили, нет. Но именно эти внутренние диалоги и делают ее взрослой — не по паспорту, а по опыту.
Надежда на свое «после спорта»
Несмотря на нагрузку и эмоциональные качели, Алиса думает о будущем довольно конкретно. Она верит, что в ее жизни наступит момент, когда можно будет делать многое из того, что сейчас недоступно: путешествовать без оглядки на сборы, экспериментировать с образом жизни, высыпаться, жить более спонтанно.
Но помимо внешней свободы она мечтает и о другом — о человеке, с которым сможет пройти долгий путь. Ей бы хотелось встретить партнера, с которым получится построить семью, которому можно будет доверить самое сокровенное и не бояться показаться слабой.
Она признается: были периоды, когда даже с мамой ей было трудно говорить честно о том, что творится внутри. На словах близкие видят только результат — выход на лед, прокат, оценку. А она знает, сколько раз перед этим приходилось заставлять себя просто выйти на тренировку, скрывать слезы, делать вид, что все в порядке.
Иногда она сознательно умалчивает о самых сильных переживаниях, чтобы не нагружать родных дополнительными тревогами. И все же в глубине души верит, что однажды рядом окажется человек, с которым не придется ничего скрывать — ни страхи, ни сомнения, ни ту самую усталость, про которую спортсмены чаще всего молчат.
Детство, которого «не было», и взрослая сила
Истории Тутберидзе и Двоеглазовой в чем-то зеркальны. Тренер, которая не верит в миф о «украденном детстве» спортсменов, и ученица, которая растет внутри этого жесткого мира, но все равно ищет в нем себя — не только как фигуристку, но и как человека.
Да, у этих детей действительно нет типичного дворового детства. Их дни заполнены льдом, режимом и планами на сезоны вперед. Но взамен они получают опыт, которого не бывает у тех самых «дворняжек» из метафоры Тутберидзе: раннюю ответственность, умение терпеть боль, способность двигаться к цели, когда силы, кажется, на исходе.
Этот путь не всем близок и не всем понятен. Но для тех, кто встал на него, он становится не только испытанием, но и основой характера. Именно поэтому и тренер, и ее ученицы так остро реагируют, когда их жизнь сводят к формуле «бедный ребенок без детства». За этой формулой не видно главного — выбора, который они каждый день делают сами.