«Ей мама все купила», «Мама не смогла дочке хвостик завязать?» — такие реплики в сети Варвара Слуцкая уже научилась читать с улыбкой. Дочь великой Ирины Слуцкой давно перестала реагировать на хейт: вместо этого она сосредоточилась на том, что по‑настоящему любит, — на танцах на льду. В одиночном катании ей всегда нравилась пластика и скольжение, но не приносили радости бесконечные прыжки. Именно это и стало отправной точкой ее перехода в другой вид.
В откровенном разговоре Варвара рассказала о своем пути в танцы, сложностях первых сезонов, о том, как варила мыло на продажу, мечтает открыть кондитерскую и почему на соревнованиях ее заводит аншлаг на трибунах.
О сезоне, который «поймал драйв»
— Как ты оцениваешь прошедший сезон?
— Этот сезон для меня стал особенным. Он получился очень эмоциональным: где‑то было тяжело, но в целом я получила колоссальное удовольствие. Если сравнивать с прошлым годом, прогресс очевиден — не только по технике, но и по внутреннему состоянию. Появилось больше уверенности, осознанности, азарта. Я начала реально ловить кайф от каждого выхода на лед.
— Первый твой сезон в танцах был сложнее именно в эмоциональном плане?
— Да, в дебютный год тяжело было именно «вложиться сердцем» в программу. Нужно не просто откатать элементы, а прожить каждое движение, почувствовать атмосферу зала, музыку, партнера. На первых стартах это давалось тяжело: голова была забита переживаниями, а не эмоциями от катания.
— Было ли в этом сезоне событие, которое принесло максимальное удовольствие или, наоборот, стало самым трудным?
— Самые яркие позитивные впечатления — от этапа в Магнитогорске. Там удивительно теплая, доброжелательная публика. Ты выкатываешься на лед, и вдруг слышишь, как зрители подпевают музыке, кричат: «Круто! Супер!» Это невероятно заряжает. Чувствуешь, что люди с тобой, и хочется кататься еще лучше.
Самым тяжелым, наверное, стало первенство в Саранске. Атмосфера была более напряженной, зрителей меньше, и лед казался чуть ли не тише обычного. Я очень люблю, когда трибуны полные, когда ощущаешь живую волну поддержки. В Челябинске тоже было морально непросто: я понимала, что это заключительные соревнования сезона, все устали, но расслабляться нельзя. Наоборот, нужно выложиться по максимуму.
— Большое количество зрителей не добавляет лишнего волнения?
— Наоборот, мне комфортнее, когда трибуны забиты под завязку. Ты осознаешь, что за вами наблюдают, что люди пришли именно ради этого, болеют, переживают. Это абсолютно особое чувство — как будто вместе с партнером вы ведете за собой весь зал.
Почему одиночное катание перестало радовать
— Вернемся к началу твоей истории. Когда именно ты решила перейти в танцы на льду и почему?
— В танцы я ушла в 2019 году. До этого занималась одиночным катанием, тренировалась в группе Вазгена Азрояна, пришла туда сразу после Нового года. С прыжками у меня не всегда складывалось — были и периоды, когда что‑то получалось, и откаты, когда ничего не шло. Зато я обожала танцевать, работать над скольжением, музыкальностью. В какой‑то момент я честно сказала тренеру: хочу попробовать себя в танцах.
Сначала долго тренировалась одна: учила шаги, элементы, привыкая к другой специфике. Потом начались пробы с партнерами, но первый дуэт продержался недолго. Параллельно встал вопрос: а есть ли смысл оставаться у тренера, который в первую очередь ведет одиночников? В итоге мы решили, что мне нужно двигаться дальше и искать место, где развивают именно танцевальное направление.
Как нашлась «своя» команда и первый серьезный дуэт
— В каких тренерских штабах ты успела поработать?
— Я сменила несколько групп. У Ирины Владимировны Жук меня поставили в пару с Александром Талантовым. Мы прошли вместе долгий путь — от третьего спортивного разряда до первого. Для танцев это серьезный отрезок, мы выросли как дуэт, набрались опыта, научились преодолевать трудности вместе. Но по личным причинам наш союз все же распался.
После этого я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. И могу сказать честно: это мой самый любимый, максимально комфортный тренерский штаб. Здесь я чувствую, что попала на свое место — и по подходу, и по атмосфере. Сейчас катаюсь с Глебом Гончаровым — и все складывается именно так, как я когда‑то представляла себе идеальную пару.
— Не думала попробовать себя в парном катании?
— Честно говоря, нет. Я всегда тянулась именно к танцам. Мне нравятся работа в партере, дорожки шагов, хореография, взаимодействие с партнером. Парное катание отпало само собой еще на этапе раздумий.
Первые шаги в танцах: как будто снова с нуля
— Как тебе дались самые первые тренировки в танцах?
— Поначалу я вообще не до конца понимала, во что ввязываюсь. Есть представление о танцах как о чем‑то красивом и музыкальном, но когда выходишь на лед, понимаешь, что это другое ремесло. Я буквально начинала с нуля: изучала базовые шаги, училась правильно нажимать на лед, держать корпус, чувствовать рисунок. Постепенно пазл складывался, и мои ожидания от танцев на льду полностью оправдались. Я поняла: вот оно — то, что мне действительно по душе.
Как сложилась пара с Глебом Гончаровым
— Как вы с Глебом вообще оказались в одной паре?
— На просмотр к Екатерине Борисовне я пришла зимой, примерно в середине сезона. Почти четыре месяца каталась одна: работали над техникой, обязательными танцами, общим уровнем катания. Партнера у меня не было, я постоянно искала варианты.
В это же время Глеб расстался со своей партнершей и разместил анкету о поиске новой. Я увидела его данные и сказала маме: «Вот было бы здорово, если бы нас поставили вместе». Но внутри сразу включился скепсис: на просмотр к нему приходило много девчонок, конкуренция была огромная.
В один из дней утром Екатерина Борисовна сообщает: «Варя, тебя сегодня будут пробовать с Глебом». У меня сердце в пятки ушло. Для меня это был новый уровень и огромная ответственность. Нас довольно долго тестировали, присматривались, пробовали разные элементы, связки. В какой‑то момент я даже решила, что не сложилось и нужно искать другие варианты.
И вдруг к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и говорит: «Варя, ты будешь с ним кататься. Ребят, вот ваша музыка на произвольный танец — слушайте, начинайте в нее врастать». Я сначала даже не поверила своим ушам. До последнего думала, что ослышалась. Но нет — нас действительно утвердили парой.
— Не было страшно выходить на соревнования уже не одной, а вдвоем?
— Страха не было. Скорее нужно было время, чтобы перестроить сознание. Долго доходило, что теперь я не одна на льду. Что рядом партнер, и мы — одно целое. Ты уже отвечаешь не только за себя, но и за человека, с которым тебя связывает общая цель.
— У вас с Глебом сразу возникло взаимопонимание или были «притирки»?
— Притирки есть у всех дуэтов, это нормально. Надо подстроиться под характер друг друга, под темп работы, ощущение льда. У каждого свои привычки — даже в том, как вы заходите в элемент, как реагируете на ошибку. Но с Глебом у нас довольно быстро появилась та самая «ниточка» — мы стали чувствовать партнера не только физически, но и эмоционально. Сейчас уже можем с полувзгляда понять, в каком состоянии находимся на разминке или в прокате.
Жизнь с фамилией Слуцкая: и поддержка, и давление
Фамилия Слуцкая в фигурном катании звучит громко. Для Варвары это одновременно и огромный ресурс, и постоянный вызов. С одной стороны, рядом человек, который прошел весь путь до высших титулов, знает, как выходить из ям и что делать, когда не получается. С другой — неизбежные сравнения, ожидания и стереотипы.
Варвара признается, что в детстве не до конца осознавала масштаб имени своей мамы. Только со временем пришло понимание: да, она — легенда, и к тебе автоматически будет приковано больше внимания. Но сама Варя старается воспринимать это не как груз, а как мотивацию. По ее словам, мама никогда не давила и не требовала «обязательных медалей» — наоборот, всегда повторяла, что главное — любить то, что делаешь, и быть честной с собой.
Хейт и шутки про «мама все купила»
Комментарии вроде «ей мама все купила» или претензии к прическе на старте Варвара давно перестала воспринимать всерьез. Она говорит, что поначалу было неприятно: кажется, что люди вообще не видят твою работу и сводят все только к фамилии. Со временем пришло понимание: хейт неизбежен, особенно когда ты дочь известного человека и при этом выступаешь в спорте, где внимание публики очень высокое.
Теперь она относится к подобным высказываниям как к фону, который не должен влиять на то, что происходит на льду. Настоящая оценка — это реакция тренеров, партнеров, судей и зрителей на арене, а не случайные фразы в сети. Варвара признается, что иногда даже смеется над наиболее абсурдными комментариями, а какие‑то использует как дополнительный стимул доказать, что все, чего она добивается, — результат ее собственного труда.
Варка мыла и мечты о кондитерской
За пределами льда у Варвары весьма необычные увлечения. В один из периодов она всерьез занялась варкой мыла ручной работы. Сначала это было просто творческое хобби: красивые формы, ароматы, эксперименты с цветами. Потом интерес перерос в небольшое дело — знакомые начали заказывать наборы на подарки, и Варвара получила первый опыт «своего продукта».
Еще одна страсть — десерты. Она обожает готовить сладкое: торты, капкейки, пирожные. Варя говорит, что в этом есть что‑то похожее на фигурное катание: сначала у тебя набор ингредиентов и базовых техник, а затем ты создаешь из них что‑то уникальное, красивое и вкусное.
Мечта — однажды открыть собственную небольшую кондитерскую. Не гигантский проект, а уютное место, где можно было бы реализовать свои идеи, сочетать классические рецепты с неожиданными решениями, делать десерты так же выразительно, как программы на льду.
Роналду, спорт и вдохновение
Фигура Криштиану Роналду для Варвары — пример того, как человек может выстроить себя через дисциплину и трудолюбие. Она следит за его карьерой и говорит, что ее вдохновляет не столько количество забитых мячей, сколько отношение к профессии. Постоянные тренировки, самоконтроль, готовность работать больше остальных — все это очень близко спортсменам в любом виде спорта.
По словам Варвары, такие примеры помогают в моменты, когда кажется, что сил больше нет, что все идет не так. Ты смотришь на путь людей, которые достигли невероятных высот, и понимаешь: у каждого были спады, травмы, критика, но они шли дальше. Это напоминает, что один тяжелый сезон или неудачный старт — не приговор, а часть длинного пути.
Отношения с мамой: «Мама — мой шедевр»
Фраза «Мама моя — шедевр!» для Вари — не просто эффектное высказывание. Она действительно считает Ирину примером человека, который сумел совместить жесткий профессиональный спорт, семью, работу и при этом сохранить живой характер и чувство юмора.
Ирина не только делится опытом, но и умеет вовремя отступить, дать дочери самой принять решение. Если нужна поддержка, она рядом. Если нужно просто выговориться после неудачного проката — выслушает, но не станет усугублять драму. Варвара говорит, что именно это сочетание — жесткости там, где она нужна, и мудрой мягкости в остальном — и делает маму для нее «шедевром».
О будущем в танцах на льду
Глядя вперед, Варвара не строит излишне далеких планов, но четко понимает: ближайшие годы она хочет посвятить развитию в танцах на льду. В планах — усложнять элементы, добиваться стабильности и, главное, раскрывать себя в программах эмоционально глубже.
Ей важно, чтобы зритель запоминал не только уровни и надбавки за элементы, но и историю, которую дуэт рассказывает на льду. Чтобы после проката люди могли сказать: «Мы прожили это вместе с ними». Именно в этом она видит смысл танцев на льду — не только в спорте, но и в искусстве.
Вне зависимости от того, как сложится ее дальнейшая карьера, Варвара уже сейчас старается быть самостоятельной, искать себя в разных сферах — от мыла и десертов до сложных хореографических образов. И, судя по тому, с каким азартом она рассказывает о своих планах, впереди у «потомственной фигуристки» еще немало ярких страниц.