Губерниев раскритиковал позицию Овечкина по Лаву: «Мы что, свалка кадров? Я бы такого человека в штат не взял»
Известный спортивный комментатор и телеведущий Дмитрий Губерниев, занимающий сейчас должность советника министра спорта России Михаила Дегтярева, жестко высказался о назначении нового тренера в КХЛ и косвенно поспорил с Александром Овечкиным.
В субботу, 17 января, главным тренером клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс» был утвержден 41‑летний канадский специалист Митч Лав. До этого, с 2023 года, он входил в тренерский штаб «Вашингтон Кэпиталз», где работал ассистентом главного тренера в НХЛ.
Карьера Лава в «Вашингтоне» завершилась скандалом. В сентябре 2025 года руководство клуба отстранило его от работы, а уже в октябре расторгло контракт по итогам внутреннего расследования, начатого из‑за обвинений в домашнем насилии. Именно этот эпизод биографии стал причиной бурной дискуссии вокруг его назначения в КХЛ.
По информации из окружения клуба, перед утверждением кандидатуры Лава «Шанхай» консультировался с лидером «Вашингтона» Александром Овечкиным. Российский форвард, по данным собеседников, высказался однозначно: если есть возможность пригласить такого специалиста, упускать шанс не стоит.
На этом фоне у Губерниева поинтересовались, насколько серьезно подобное назначение может ударить по репутации КХЛ и по восприятию лиги в целом. Ответ телеведущего оказался крайне резким и без каких‑либо оговорок.
«Это в первую очередь вопрос не ко мне, а к владельцам и руководству клуба. Лично я такого человека, с подобным прошлым, приглашать бы не стал. Что мы, помойка какая‑то, куда свозят всех, у кого проблемы с законом? Каждый раз, когда в лигу подтягивают сомнительных персонажей с некрасивым бэкграундом, это бьет по имиджу чемпионата, — заявил Губерниев. — История, учитывая всё, что о нем известно, выглядит странно. Я бы такого тренера на работу не позвал. Но в итоге именно клуб и его руководство берут на себя все риски. Они так видят — их право. Своя рука — владыка».
Таким образом, комментатор фактически вступил в полемику с Овечкиным, который, судя по всему, поддержал специалиста и рекомендовал его «Шанхаю». Для Губерниева, по его словам, вопросы спортивного уровня или тренерских компетенций отходят на второй план, когда речь идет о репутации и моральной стороне дела.
Отдельно в его словах звучит тема имиджа КХЛ. На фоне периодических попыток лиги улучшить свой статус и привлечь внимание международной аудитории, приглашение тренера с таким шлейфом, по мнению Губерниева, выглядит шагом назад. Он фактически ставит вопрос: стоит ли превращать лигу в место, где готовы закрывать глаза на прошлое ради спортивного результата.
Контраст между позицией Овечкина и подходом Губерниева обнажает давнюю спорную тему в профессиональном спорте: где проходит граница между «правом на второй шанс» и ответственностью за репутацию организации. Для игроков и функционеров, которые мыслят, прежде всего, категориями побед и турнирных задач, прошлые скандалы тренера могут казаться второстепенным фактором. Для медийных фигур и экспертов, работающих с общественным мнением, это, наоборот, один из ключевых критериев.
В современных реалиях обвинения в домашнем насилии — не просто строка в досье, а маркер, на который особенно остро реагирует общество. Даже если юридически дело не дошло до приговора, факт расследования и отстранения от работы формирует устойчивое негативное восприятие. Для лиги, стремящейся позиционировать себя как профессиональное и ответственное соревнование, такие назначения автоматически вызывают волну вопросов: от болельщиков, спонсоров, игроков.
Слова Губерниева хорошо иллюстрируют страх перед тем, что КХЛ может быть воспринята как площадка, куда стекаются фигуры с проблемной репутацией, не востребованные на прежнем уровне. Фраза «что мы, помойка, что ли» — это не только эмоциональная реакция, но и жесткий сигнал: в борьбе за имидж нужно тщательнее фильтровать кадровые решения и учитывать не только статистику и регалии, но и поведение человека за пределами льда.
В то же время сторонники приглашения Лава могут апеллировать к тому, что в спорте нередки случаи, когда тренеры и игроки, оказавшиеся в центре скандала, спустя время возвращались и успешно работали, не давая новых поводов для претензий. Здесь встает вопрос о критериях: кто и на каком основании решает, что человек «искупил» прошлое и может вновь претендовать на ответственный пост. Губерниев дает понять, что лично для него черта уже пройдена — подобный риск он считает неоправданным.
Еще одно важное измерение этой истории — отношение к таким назначениям внутри самой лиги. Если один клуб готов брать на себя репутационный удар, это автоматически влияет на общее восприятие чемпионата. Имидж КХЛ складывается не из решений одного офиса, а из совокупности кадровой политики всех участников. Именно поэтому высказывание Губерниева адресовано не только «Шанхаю», но и всем, кто участвует в формировании кадрового пула лиги.
На фоне спора между условным «прагматическим» подходом Овечкина и «репутационным» подходом Губерниева на первый план выходит тема стандартов: каких людей профессиональная спортивная среда считает допустимым видеть у руля команд. Это уже не разговор о тактике, системах игры или подготовке молодых хоккеистов, а вопрос о ценностях и сигнале, который спорт посылает обществу.
Наконец, конфликт вокруг фигуры Лава показывает, как сильно сегодня переплетаются спорт, общественная мораль и медийная повестка. Любое спорное назначение мгновенно становится предметом обсуждений, формируя вокруг лиги дополнительный фон — далеко не всегда положительный. В такой ситуации каждая команда фактически выбирает: делать ставку на спортивный результат любой ценой или строить долгосрочную репутацию, в которой сомнительных фигур не будет даже рядом с командной скамейкой.
Губерниев ясно обозначил, на какой стороне этой дилеммы находится он сам: прошлое тренера с обвинениями в домашнем насилии для него — красная черта, пересекать которую ни клуб, ни лига не должны. Овечкин, судя по косвенным данным, оказался ближе к позиции «важен профессионализм, а не биография». Именно поэтому вокруг назначения Лава в КХЛ, скорее всего, дискуссии не закончатся еще долго — слишком много в этом решении упирается не только в спорт, но и в вопрос, каким ценностям публично готов следовать большой профессиональный хоккей.