«Разочарование года» – формулировка жесткая, но именно так сейчас многие описывают путь Александра Галлямова в 2025-м. В фигурном катании время отмеряют не сезонами, а олимпийскими циклами, и нынешний этап должен был стать для сильнейших пар мира рубежом роста. Одни воспользовались моментом, усилили свои позиции, добавили к технике характер, другие – наоборот, начали терять не только очки, но и образ, который годами выстраивали на льду. На этом фоне история чемпиона мира и Европы выглядит особенно болезненно: то, что долгие годы казалось эталоном стабильности, за считаные месяцы превратилось в символ регресса – как спортивного, так и человеческого.
При этом в разговоре о дуэте Мишина/Галлямов все чаще акцент смещается не на пару в целом, а именно на Александра. Анастасия по-прежнему воспринимается как спокойное, выдержанное звено, которое делает все возможное, чтобы сохранить уровень. Галлямов же в нынешнем сезоне стал олицетворением разлада – и в прокатах, и в публичных реакциях. Разочарование вызвано не самим фактом спада, он случается с каждым спортсменом, а тем, как чемпион мира переживает трудный период.
Чтобы увидеть масштаб этого падения, нужно мысленно вернуться в февраль 2025 года – на Финал Гран-при России. Тогда пара Мишина/Галлямов выглядела бесспорным флагманом не только национальной, но и, по сути, мировой парной школы. Уверенная победа с солидным отрывом, массивные, цельные прокаты, безупречные поддержки, проверенные хореографические решения – создавалось впечатление идеально отлаженного механизма. Их статус первого номера казался несокрушимым, тем более что главные соперники – Александра Бойкова и Дмитрий Козловский – не просто уступили в борьбе за вершину, но и откатились еще на одну позицию вниз, пропуская вперед более молодую и стабильную пару.
Но лед, как часто повторяют в этом виде спорта, вещь коварная. Весна стала поворотной точкой, запустив череду событий, после которых картина резко изменилась. Показательная поездка на Байкал, задуманная как красивая медийная история и возможность перезагрузки для фигуристов, обернулась настоящей катастрофой для лучшего парника страны. Изначально это преподносилось как незначительный инцидент: шоу на открытом льду, неудачное движение, небольшой порез ноги, какое-то микроповреждение – детали тщательно сглаживались и тренерским штабом, и самим спортсменом, и официальными лицами.
Лишь спустя время стало ясно, насколько серьезным было повреждение. За формулировками про «временную приостановку тренировок» скрывалась сложная травма, потребовавшая месяцев восстановления. Александру пришлось буквально заново учиться ходить, не говоря уже о полноценной подготовке к новому сезону. Пока он боролся с болью и ограничениями, Анастасия в одиночку поддерживала форму, по сути проживая тренировочную жизнь за двоих – и физически, и морально. Именно тогда дуэт впервые оказался в положении, когда один партнер вынужден тянуть на себе не только программы, но и общую перспективу.
Следом по карьере Мишиной и Галлямова ударило еще одно обстоятельство – отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для фигуристов такого уровня, привыкших мыслить четырехлетиями и строить все вокруг главного старта цикла, это стало шоком. Олимпиада – стержень, вокруг которого выстраивается смысл ежедневных нагрузок, ограничения в быту, жесткий график и бесконечные отработки. Когда эту цель просто вычеркивают, мотивационный каркас рушится. Для многих спортсменов подобные решения становятся точкой, после которой карьера делится на «до» и «после».
Анастасия, судя по тому, что происходит на льду и за его пределами, эту ломку пережила с внутренним достоинством: приняла новую реальность и продолжила работать, не позволяя себе разъехать по мелочам. Александр же, похоже, психологически не выдержал. Вместо того чтобы сделать паузу, спокойно переосмыслить цели и перестроить подготовку, он начал тонуть в ощущении несправедливости, что отчетливо стало заметно осенью.
Осенний блок соревнований превратился в хронику бесконечного восстановления и постоянного поиска виноватых. Пара, которая когда-то казалась непобедимой, внезапно стала уязвимой сразу по двум фронтам. Во‑первых, скажется любая вынужденная пауза в тренировках – тело не прощает даже недель, а у Галлямова были месяцы отката назад. Во‑вторых, пока они боролись за возвращение хотя бы к прежнему базовому уровню, соперники не стояли на месте, а добавляли в арсенал элементы, которые меняли баланс сил.
Ошибки, прежде всего на поддержках – визитной карточке пары и зоне, где особенно важны доверие и ощущение единого организма, – стали вылезать слишком часто, чтобы говорить о случайности. То, что раньше казалось почти автоматикой, превратилось в рискованную лотерею. Нестабильность стала системой, и это ударило по дуэту не только в турнирных таблицах, но и в их внутренних отношениях. Там, где раньше читалась слаженность и взаимная вера, появилась нервозность, а временами – открытое раздражение.
Самое тревожное – то, как Александр начал реагировать на эти срывы. Вместо попытки собрать себя, защитить партнершу и принять общую ответственность, он все чаще демонстрировал холодность и отстраненность. Два этапа Гран-при подряд – и два одинаково неприятных эпизода в зоне kiss and cry: вместо успокаивающего жеста, поддержки или хотя бы сдержанного принятия результата – мрачные лица, закрытые позы, заметное недовольство, адресованное не только себе, но и, судя по всему, партнерше и окружению.
Этот контраст с прежним образом идеального партнера оказался особенно разительным. В эпоху побед Мишина и Галлямов транслировали картинку гармоничного дуэта, где каждый готов подставить плечо другому. Сейчас же создается ощущение, что во время кризиса Александр прежде всего занят собственными эмоциями и тем, как к нему относится мир, а не тем, что происходит с командой, частью которой он является. Путь возвращения в оптимальные кондиции объективно сложен, а отсутствие олимпийской перспективы усиливает внутренний надлом, но это не оправдывает демонстративное снятие с себя части ответственности.
При этом важно понимать: дело не только в их откате, но и в том, как стремительно развиваются те, кто годами шел позади. Бойкова/Козловский вносят в свои программы четверной выброс – рискованный, энергозатратный, но крайне весомый с точки зрения технической оценки элемент. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, вернувшиеся после пропущенного из‑за травмы сезона, ворвались в новый год настолько ярко, что успели и раз обойти Мишину и Галлямова, и второй раз взять бронзу национального первенства. Конкуренция не просто вернулась – она резко обострилась.
На этом фоне чемпионат России в Санкт-Петербурге стал для Галлямова точкой кипения. Неудача здесь ударила не столько по физической готовности, сколько по психике. Проиграть золото принципиальным соперникам – тем же Бойковой и Козловскому – всегда тяжело, но когда это поражение сопровождается не только недочетами в элементах, но и заметной внутренней разобщенностью в паре, впечатление усугубляется. Местами казалось, что Александр воспринимает каждую помарку как личное оскорбление судьбы, а не как рабочий риск, который должен объединять спортсменов, а не раскалывать их.
Вердикт судей и итоговая расстановка усилили чувство, что кумиры недавнего прошлого больше не контролируют ситуацию. Неуверенные поддержки, заминки, потеря той самой «монолитности» сразу заметны на фоне пар, которые сейчас, наоборот, находятся на эмоциональном и техническом подъеме. Вместо того чтобы признать, что мир вокруг изменился и их прежний запас прочности исчерпан, Александр словно зафиксировался в состоянии протеста: виноваты обстоятельства, травмы, федерация, отсутствие допуска, кто угодно, но не конкретные действия и решения внутри дуэта.
Именно это и рождает ощущение разочарования. От чемпиона мира ждут не бессмертных прокатов – все понимают, что спорт цикличен, – а способности выдерживать удары судьбы так же достойно, как он когда‑то выдерживал статус фаворита. Люди готовы сопереживать травме, тяжелому восстановлению, болезненным решениям извне, но намного сложнее сочувствовать, когда спортсмен всякий раз демонстрирует раздражение вместо самокритики и поддержки тех, кто рядом.
При этом травма на Байкале, какой бы тяжелой она ни была, не может служить универсальным оправданием происходящему сейчас. В мировой практике полно примеров, когда фигуристы после серьезных повреждений или пропуска сезона возвращались пусть не к прежнему максимуму, но к достойному уровню, сохраняя уважение коллег и зрителей за счет отношения к делу. От чемпиона мира ожидают умения признать последствия паузы, честно оценить свои нынешние возможностии и выбрать стратегию – пусть даже с корректировкой амбиций. Пока же кажется, что Александр застрял в прошлой версии себя, которая требует прежних результатов при совсем других вводных.
Надо честно сказать: падение с вершины всегда выглядит болезненнее, чем борьба середняка за выживание. Мишина и Галлямов толком не знали длительных черных полос – их путь был скорее траекторией устойчивого взлета, где все сложилось: тренерская система, сильная школа, удачное сочетание партнеров, своевременные программы. Возможно, нынешний кризис – первая по‑настоящему зрелая проверка для Александра. И то, как он проходит ее сейчас, вызывает вопросы, потому что вместо внутренней работы и перезагрузки мы видим вспышки недовольства, отстраненность и желание переложить часть груза на внешние факторы.
В долгосрочной перспективе именно психологическая устойчивость и умение меняться определяют, останется ли спортсмен в истории как разовый триумфатор или как фигура, чья карьера достойна уважения даже в трудные годы. Галлямов все еще может изменить нарратив вокруг себя. Для этого нужно не оправдание травмой, не вечные ссылки на потерянную Олимпиаду, а откровенный разговор с самим собой: ради чего он продолжает кататься, какие цели реально достижимы и готов ли он снова стать партнером в полном смысле этого слова – на льду и за его пределами.
Особенно обидно за то, что страдает не только личная репутация Александра, но и образ дуэта в целом. Анастасия своими стараниями и внешней сдержанностью будто постоянно «тушит пожары», но зрители и специалисты одинаково чувствуют, что внутренний баланс нарушен. Пара в парном катании – это не механическое сложение прыжков и поддержек, а хрупкая система взаимного доверия. Когда один элемент системы постоянно посылает миру сигналы раздражения и отчуждения, это неминуемо влияет и на тренеров, и на судей, и на общее восприятие.
Отсюда и то самое личное «я разочаровалась». Оно не про падения и недокрученные элементы – к таким вещам привык любой, кто долго смотрит спорт. Оно про несоответствие статуса чемпиона и той линии поведения, которую мы наблюдаем сейчас. Печально видеть, как человек, прошедший путь до мирового золота, в тяжелый момент выбирает позицию обиженного, а не лидера. Чемпион мира – это не только медаль в протоколе, это обязанность держать планку отношения к делу и к партнеру, даже когда карьера идет не вверх, а по нисходящей.
Еще не поздно изменить эту траекторию. Впереди – не один сезон, и даже отсутствие Олимпиады не ставит крест на спортивной биографии. Но для того, чтобы перестать быть главным разочарованием года, Александру нужно научиться тому, чему его, похоже, не научили годы побед: проигрывать достойно, брать на себя часть вины, а не только славу, и помнить, что чемпионство проверяется не количеством титулов, а тем, как человек ведет себя в самый тяжелый период своей карьеры. Именно это сегодня ждут от него болельщики – и именно этого пока так не хватает.