Российские фигуристы выиграли все золотые медали на чемпионате Европы‑1997 в Париже – событие, которого ждали долгие годы и к которому отечественная школа шла через череду удач и болезненных недостач. На льду дворца спорта «Берси» в январе 1997-го сбылось то, о чем давно мечтали тренеры и болельщики: в один турнир наша команда забрала весь комплект европейского «золота» – в мужском и женском одиночном катании, в парах и в танцах на льду. Ни одной уступки соперникам, ни одной золотой медали за границей России – такого континентальное первенство еще не видело.
К полноте этого триумфа страна подбиралась заранее. Уже чемпионат Европы‑1996 показал, что российская гегемония более чем реальна. Тогда в женском одиночном катании победила Ирина Слуцкая, в спортивных парах золотую медаль взяли Оксана Казакова и Артур Дмитриев, а в танцах на льду безоговорочно сильнее всех были Оксана Грищук и Евгений Платов. Не хватило только одного звена – мужского одиночного разряда. На старт вышла внушительная компания: чемпион мира среди юниоров Игорь Пашкевич, а также два ярчайших дарования – Илья Кулик и Алексей Ягудин, которым предстояло прославиться уже на олимпийском уровне. Но вершину подиума тогда захватил украинец Вячеслав Загороднюк, перечеркнув мечты о российском «золотом квартете».
Париж‑1997 стал вторым, и, как выяснилось, судьбоносным шансом. Чемпионат Европы того года побил все рекорды по масштабам: в заявку вошли 163 фигуриста из 35 государств. Такое количество участников не только подчеркивало растущую популярность фигурного катания в Европе, но и многократно усиливало давление на фаворитов. Каждый старт, каждая разминка превращались в борьбу нервов: мало было просто выкатать свою программу, нужно было сделать это безупречно на фоне невероятной конкуренции.
Особенно драматично события разворачивались у мужчин-одиночников. На чемпионате России за месяц до Парижа уверенную победу одержал Илья Кулик – молодой, но технически выдающийся фигурист, которому уже через год суждено будет стать олимпийским чемпионом в Нагано. В Санкт-Петербурге он исполнил четверной тулуп – для середины 1990-х это был элемент почти запредельной сложности. Техника Кулика вообще воспринималась как эталон современного катания: точные выезды, высокая скорость, чистые заходы на прыжки.
Итоги национального первенства словно зафиксировали смену поколений. Действующий олимпийский чемпион Алексей Урманов остался только вторым. Казалось логичным, что и на чемпионате Европы именно Кулик должен подтвердить свой статус № 1, а более возрастному Урманову отводилась роль опытного, но уже уступающего место молодым спортсмена. Парадоксальным образом ситуация напоминала начало его собственной карьеры: в 1991 году Урманов сам ворвался в мировую элиту, став первым фигуристом, исполнившим четверной тулуп на крупном старте, и запустил золотую серию российских побед в мужском одиночном катании. Теперь же на смену «пионеру четверного» шел новый технарь – Кулик.
Но фигурное катание редко складывается по заранее написанному сценарию. Короткая программа в Париже, казалось, только укрепила прогнозы экспертов: Кулик без особых проблем занял промежуточное первое место, демонстрируя тот самый уверенный, чистый и сверхтехничный прокат, которого от него ждали. Урманов, напротив, оказался лишь шестым. По старой системе судейства, где большое значение имели места в каждом из сегментов, такой провал практически перечеркивал шансы на пьедестал, не то что на золотую медаль.
Однако двухчастная структура соревнований оставляла крошечную, но все же возможность для чудес. В произвольной программе произошел настоящий обвал фаворитов. Претенденты на медали один за другим ошибались: француз Филипп Канделоро, украинец Загороднюк, немец Андрей Влащенко, а также наши Ягудин и сам Кулик допустили сбои на ключевых элементах. Для кого-то это были срывы прыжков, для кого-то – падения и недокруты. На глазах зрителей фавориты буквально «вычеркивали» себя из борьбы за золотую медаль.
Именно на этом фоне безупречный прокат Урманова произвел ошеломляющее впечатление. В его произвольной программе было восемь тройных прыжков, выполненных с отменным контролем, плюс великолепная работа коньком, характерная для высшей школы скольжения. Ни одной крупной ошибки, полная собранность, внутренняя уверенность – все это сформировало у судей и зрителей ощущение бесспорного лидера. При старой системе оценок стабильность и чистота исполнения часто весили больше, чем отдельные элементы сверхсложности. Итогом стало то, что казалось почти невозможным после короткой программы: Алексей Урманов поднялся на вершину и принес России первое золото парижского турнира.
Женские соревнования прошли под знаком уверенного доминирования Ирины Слуцкой. В 17 лет она уже защищала титул действующей чемпионки Европы – и сделала это без тени нервозности. Ее главное оружие – высокий технический уровень – по-прежнему оставался недосягаемым для соперниц. Особое восхищение вызвал каскад тройной сальхов – тройной риттбергер, один из самых сложных по тому времени элементов в женской программе. Такой набор прыжков в середине 1990-х выглядел вызовом самому представлению о возможностях женского фигурного катания.
Слуцкая действовала с запасом прочности. Пока многие соперницы строили программы вокруг сравнительно простых комбинаций, она уверенно брала более высокую планку. В результате даже чистые прокаты Кристины Цако из Венгрии и Юлии Лавренчук из Украины оказались недостаточными, чтобы навязать россиянке реальную конкуренцию. Разрыв по технике был слишком велик, а в условиях старой системы судейства именно сложность и качество исполнения прыжков во многом определяли ситуацию в таблице. Так Россия получила второе золото – и сделала еще один шаг к исторической «золотой четверке».
В парном катании доминирование отечественной школы было не просто заметным – оно давно приобрело характер явления. Начиная с середины 1960-х и вплоть до конца 1990-х, спортсмены из нашей страны практически не уступали европейскую вершину. За 32 года – всего три турнира без победы СССР или России. Впечатляющая статистика, которую олицетворяла, прежде всего, легендарная Ирина Роднина: в дуэте сначала с Алексеем Улановым, а затем с Александром Зайцевым она 11 раз поднималась на высшую ступень пьедестала чемпионата Европы.
К моменту парижского турнира 1997 года лидерами парного катания сборной России были действующие чемпионы мира Марина Ельцова и Андрей Бушков. От них ждали не просто награды, а именно победы – и дуэт полностью оправдал ожидания. В техническом плане пара выдала один из своих лучших прокатов: четкие выбросы, синхронные вращения, выверенные подкрутки и выбросы практически без помарок. Их катание отличалось не только силой, но и филигранной согласованностью движений, которая всегда была визитной карточкой российской парной школы.
Главные соперники – немцы Манди Ветцель и Инго Штойер – традиционно боролись за то, чтобы хотя бы приблизиться к нашему дуэту. В Париже им удалось удержать привычное серебро, но на золотой пьедестал они так и не поднялись. Третье место досталось еще одной сильной европейской паре, которая, несмотря на достойный уровень, не смогла навязать полноценную борьбу за лидерство. Вновь сказалось то, что российские фигуристы в парном катании на тот момент сочетали в себе одновременно высочайшую технику и многолетний опыт участия в крупнейших стартах.
Отдельной строкой в истории ЧЕ‑1997 стоят танцы на льду. К этому моменту дуэт Оксаны Грищук и Евгения Платова уже превратился в живую легенду. Они были действующими олимпийскими чемпионами и многократными чемпионами мира, практически без конкуренции правившими в своем виде. Их фирменный стиль – сочетание филигранной техники, выдающегося чувства ритма и ярких, запоминающихся образов – вывел танцы на новый художественный уровень.
В Париже Грищук и Платов подтвердили статус безусловных фаворитов. Их программы отличались невероятной сложностью дорожек шагов, оригинальностью поддержек и безупречной точностью в синхронных элементах. В те годы танцевальные дуэты еще не обязаны были выполнять прыжки и броски, зато от них требовалось нечто не менее сложное – идеальное владение коньком и умение «рассказать историю» без слов. Российский дуэт делал это лучше всех, превращая каждый выход на лед в маленький спектакль. Их победа в Париже окончательно оформила уникальный результат: все четыре золотые медали чемпионата Европы – у России.
Этот триумф имел значение, выходящее далеко за пределы одной статистики. Для российской школы фигурного катания это был символический момент доказательства: несмотря на все сложности переходного периода 1990‑х, несмотря на финансовые и организационные проблемы, система воспитания чемпионов продолжала работать. Выдающиеся тренеры, многолетняя методика подготовки, жесткая внутренняя конкуренция – все это позволило одновременно вырастить целую плеяду лидеров в каждом виде программы.
Для самих спортсменов парижский чемпионат стал важнейшей ступенью к следующим вершинам. Для Ильи Кулика это поражение и ошибки в произвольной программе стали ключевым уроком перед Олимпиадой‑1998. Спустя год он выйдет на лед в Нагано уже совершенно другим, психологически закаленным спортсменом – и завоюет олимпийское золото. Алексей Урманов, одержавший, казалось бы, невозможную победу в Париже, подтвердил: даже после неудачной короткой программы борьба не заканчивается, если хватает характера и мастерства.
Ирина Слуцкая, закрепившаяся в статусе двукратной чемпионки Европы в столь юном возрасте, заложила фундамент для будущей многолетней карьеры на самом высоком уровне. Ее технические находки, прежде всего сложные каскады, стали ориентиром для нового поколения фигуристок. Российские спортсменки, выходившие на лед в последующие годы, уже воспринимали сложные тройные прыжки не как исключение, а как обязательный элемент арсенала.
Победа Ельцовой и Бушкова подтвердила непрерывность традиций в парном катании. Смена поколений внутри сборной – от Родниной к парам 1980‑х, затем к Казаковой/Дмитриеву, Ельцовой/Бушкову и следующему созвездию – происходила так, что внешне доминирование России казалось чем-то само собой разумеющимся. На деле за этим стояли годы работы тренеров, хореографов, специалистов по ОФП и врачей, которые шаг за шагом поддерживали высочайший уровень.
Триумф Грищук и Платова стал одной из последних ярких глав в истории этого дуэта. Вскоре после Нагано пути партнеров разошлись, но именно в середине 1990‑х, включая парижский чемпионат Европы, они задали эталон для танцевальных пар: как нужно строить программы, как работать с музыкой, как сочетать сложность с артистизмом. Многие современные дуэты продолжают опираться на тот уровень, которого они достигли.
Чемпионат Европы‑1997 вошел в историю не только как уникальный по медальному раскладу турнир, но и как своеобразный итог целой эпохи. Он подвел черту под временем, когда Россия (и ранее СССР) почти безраздельно властвовала на европейском льду, и одновременно обозначил рубеж, после которого конкуренция стала постепенно меняться. Для болельщиков тот январь в Париже навсегда остался символом абсолютного превосходства: день, когда в каждом виде программы звучала одна и та же страна, и каждый раз флаг поднимался под российский гимн.
Воспоминания о том чемпионате до сих пор вызывают особое чувство ностальгии. Это было время, когда фигурное катание только приближалось к революции нового судейского стандарта, еще не знало балльных «GOE» и уровней, а победы ковали, прежде всего, силой характера, классической техникой и неповторимым стилем. Париж‑1997 стал концентратом всего лучшего, что могло дать российское фигурное катание той эпохи, – и именно поэтому этот турнир невозможно забыть.