Когда‑то вся страна узнала Ивана Жвакина благодаря «Молодежке» — сериал сделал его лицом поколения хоккейных фанатов. Теперь актер снова осваивает лед, но уже в другом амплуа: не в амуниции нападающего, а в фигурных костюмах участника «Ледникового периода». Его партнершей стала одна из самых обсуждаемых спортсменок мира — Александра Трусова, олимпийская призерка и любимица болельщиков.
Проект запустился в непривычно сжатые сроки: если обычно кастинг проходит в сентябре, а съемки растягиваются до Нового года, то в этот раз участников начали собирать уже в декабре. На подготовку к эфиру оставалось всего ничего — около месяца. Для человека, который никогда не занимался фигурным катанием, это почти прыжок в бездну.
Как Жвакин оказался на льду
Идея участия в шоу давно витала в воздухе. Иван признается: предложение пришло через агента в тот момент, когда набор в проект уже шел полным ходом, и раздумывать было некогда — нужно было либо сразу соглашаться, либо навсегда упустить шанс.
К тому моменту у него был опыт игры в хоккей, но с фигурным катанием он ассоциировал разве что новогодние трансляции по телевизору. Разница между этими видами спорта, по его словам, колоссальная: хоккей — про силовую борьбу и скорость, фигурное катание — про баланс, координацию, пластику и миллиметровую точность.
«Такое ощущение, что фигурное катание вообще придумали инопланетяне, — признается он. — Природа не задумывала, чтобы человек летел по льду на узких лезвиях и при этом делал какие‑то немыслимые па, поднимал партнера над головой и еще улыбался в камеру».
Знакомство с Трусовой
До проекта Иван, по собственному признанию, за Олимпиадами особо не следил. Фамилию Трусовой слышал, знал, что она одна из сильнейших в мире, но не вникал в детали. Все изменилось в момент, когда ему сообщили, кто станет его партнершей.
«Когда услышал, что со мной будет кататься серебряный призер Олимпийских игр, внутри сразу все перевернулось. С одной стороны — гордость, с другой — настоящий мандраж. Трусова — достояние России, и это не красивая фраза, а констатация факта. В такой ситуации просто взять и отказаться — было бы странно. Да мне и не дали заднюю включить», — рассказывает он.
Ожиданий в адрес Александры у него почти не было: ни заранее продуманных страхов, ни розовых иллюзий. «Я шел работать. Понимал только одно: передо мной человек, который вырос в жесточайшей конкурентной среде, привык побеждать и не терпит халтуры. Остальное уже по ходу стало ясно».
Какой Жвакин увидел Трусову
Вместо образа «железной леди», который часто рисуют в медиа, Иван увидел прежде всего профессионала.
«Саша — очень дисциплинированная. Она не разменивается на лишние слова, не расплывается в комплиментах, но каждое ее замечание по делу. Она требовательна — в первую очередь к себе, а значит, и от партнера ждет того же. Я просто включил режим: «делай, как она говорит»».
Самым неожиданным советом от Олимпийской призерки стала не инструкция по сложным элементам, а простая установка: «Расслабься и получай удовольствие». Для человека, который впервые встал на лед как фигурист и понимал, что за ним следит вся страна, это прозвучало почти парадоксально.
«Честно, мне было не до расслабления. Я чувствовал себя белой вороной: все вокруг — профи или хотя бы уверенно стоящие на льду, а мне за считаные недели нужно было выйти на уровень, который не вызовет стыда. Но ее фраза все равно засела в голове. В какой‑то момент я понял: если зажаться, точно упаду. А если позволю себе получать кайф от процесса — есть шанс выехать», — вспоминает Иван.
Сложный график и личная жизнь партнерши
Общения за пределами льда у Ивана и Саши было немного. Она только стала мамой, и приоритеты были очевидны.
«Мы разговаривали в основном на тренировках: обсудить элементы, номер, правки. Саша приезжала — откатывала свое время и сразу уезжала домой. У нее маленький ребенок, ему всего полгода — тут без вариантов. Я к этому относился с полным пониманием. Человек совмещает материнство и участие в сложнейшем проекте, это уже само по себе подвиг».
Именно этот плотный, разорванный между домом и льдом график затем станет причиной одной из небольших медийных бурь, которые обрушатся на пару.
История с «недостаточными тренировками»
Однажды Иван в своем канале позволил себе неосторожную фразу о том, что, по его ощущению, тренировочного времени порой не хватает. Акцент был на его собственных переживаниях и ответственности за результат, но часть аудитории увидела в этом упрек в адрес Трусовой.
«Меня зацепило, что вытащили одну мысль из целого потока и подали так, словно я недоволен Сашей. Будто я сижу и жалуюсь. Если бы знал, какой хейт это вызовет, ничего бы не писал. Я просто делился тем, как переживаю за нашу пару, как хочу, чтобы мы выглядели круто и при этом никто не пострадал на льду», — объясняет он.
Разговор с Трусовой состоялся сразу. «Я пришел и честно все рассказал: что имел в виду, как это было сказано, почему так вышло. Она поняла. Саша прекрасно знает, что вокруг нее всегда будет повышенное внимание. Она фигуристка мирового уровня, каждый ее шаг разбирают под микроскопом. Поверьте, ее точно не сломать одним неуклюжим постом».
Страхи, ответственность и запрет на ошибку
У Ивана был еще один внутренний ограничитель: изначально участие в «Ледниковом периоде» для него обсуждалось с жестким условием — никаких падений и травм, цена ошибки слишком высока.
«Мы пробовали разные элементы очень аккуратно. Сначала с тренером, потом уже с Сашей. Люди разные: вес, рост, пропорции — все влияет на ощущение баланса на льду. Но в моем случае сверху лежало правило: нельзя рисковать до безумия. Поэтому каждый номер я воспринимал как экзамен. Первый прокат — вообще как прыжок в пропасть».
Перед дебютом в эфире, признается, колени буквально подгибались. «Я думал: «Что это вообще будет? Как это выглядит со стороны? А если забуду элемент? А если партнершу уроню?» При этом нужно еще и улыбаться, играть историю номера, а у тебя в голове звучит только одно: «Не упади»».
Закулисье съемок: несколько номеров за раз
Особенность шоу в том, что зритель видит выпуски раз в неделю, но записываются они блоками.
«Первый раз мне повезло: участвовал только в одном номере, можно сказать, вкатился. А дальше началась настоящая гонка — по два номера за день, а под конец проекта и по три. Последние съемочные дни шли подряд: три дня льда, репетиций, переодеваний, грима. Там уже включается не только техника, но и выносливость».
Кардио-нагрузка, признается Жвакин, оказалась неожиданно жесткой. «В фигурном катании ты почти все время в движении, причем часто на одной ноге. Постоянные переезды, развороты, заходы в поддержки — все это забирает огромное количество сил. Я, человек, привыкший к хоккею, вдруг поймал себя на мысли, что мне просто не хватает дыхания».
Левая и правая: маленькие секреты на льду
У фигуристов есть свои «фишки» и слабые стороны: одни любят вращаться по часовой стрелке, другие — против, у кого‑то одна нога «ведущая», другая — вспомогательная.
«Я почему‑то легче вкручивался влево, а направо меня как будто разворачивало с усилием. Мы старались прятать это в хореографии. Да, приходилось кататься на обеих ногах, но там, где можно было выбрать, я всегда тянулся к левому повороту. В итоге с каждым номером все становилось лучше, и те элементы, о которых поначалу даже думать было страшно, начали получаться».
Поддержки: «это вообще что-то за гранью»
Самым пугающим пунктом программы были поддержки. Поднять профессиональную фигуристку, удержать ее над собой на льду, да еще и в движении — задача на стыке физики, психологии и чистой смелости.
«Когда я впервые увидел, какие поддержки тут делают настоящие спортивные пары, хотел сказать: «Ребята, вы сумасшедшие». У тебя под ногами лед, у девушки — лезвия, между вами — воздух и доверие. Но постепенно страх отступает, потому что ты видишь, как это красиво смотрится со стороны. И вот когда мы с Сашей начали делать наши поддержки, до меня дошло: ради таких моментов зритель и смотрит шоу».
Он признается, что каждая удачная поддержка — это как отдельная маленькая победа. «Ты понимаешь: пару недель назад я даже ровно проехать не мог, а сейчас поднимаю олимпийскую призерку. Немного нереальное ощущение».
Критика Татьяны Тарасовой
Отдельная линия проекта — оценки и комментарии жюри. Слова Татьяны Анатольевны Тарасовой, чье имя в фигурном катании весит как целый ледовый дворец, неизбежно воспринимаются особенно остро.
«К ее критике нужно быть готовым. Это человек, который сделал этот вид спорта тем, каким мы его знаем. Иногда ее фразы могут звучать жестко, но за этим всегда опыт и точное понимание, как должно быть. Да, было обидно, когда слышал, что где‑то не дотянул, где‑то не добрал актерски. Но если абстрагироваться от эмоций, в этих замечаниях много правды. Они заставляли собраться и выложиться еще сильнее».
При этом Жвакин отмечает, что и слова поддержки от жюри он тоже запомнил. «Когда тебе говорят, что виден прогресс, что ты растешь, что номер получился трогательным или ярким, — это подпитывает не меньше аплодисментов в зале».
«Спартак», характер и фанатский опыт
Отдельный пласт в жизни Ивана — любовь к футболу и «Спартаку». Это ощущение трибун, азарта и безоглядной веры в команду частично перекочевало и на лед.
«Фанатский опыт сильно влияет на характер. Когда ты привык болеть до хрипоты, когда живешь вместе с командой ее победами и провалами, ты понимаешь, что спорт — это всегда про борьбу до конца. Я вышел в «Ледниковый период» с тем же настроем: да, я новичок, я могу быть слабее других технически, но буду бороться за каждый номер, за каждый прокат. Как на последней минуте матча».
Эта же фанатская закалка помогала справляться с критикой и хейтом. «Болельщик знает: если слушать только негатив, можно сойти с ума. Нужно уметь вычленять конструктив и отбрасывать лишнее».
Что дал проект и как он изменил Ивана
По окончании «Ледникового периода» Жвакин признается, что выходит с льда другим человеком.
Во‑первых, он иначе смотрит на фигурное катание. «Когда видишь все изнутри, понимаешь, сколько труда стоит за каждой улыбкой и красивым костюмом. Это не про «просто покатались под музыку». Это про ежедневный риск, дисциплину, постоянную борьбу с собственным страхом».
Во‑вторых, он открыл в себе новые границы. «Я никогда не думал, что смогу выйти перед камерами и зрительным залом в таком уязвимом для себя амплуа — новичка на льду. В кино и на площадке я чувствую себя уверенно, а здесь пришлось буквально учиться ходить заново. И это, как ни странно, дало мощный внутренний рост».
В‑третьих, он по‑новому оценил партнерство. «Работа с Александрой — это огромный опыт. Она человек немногословный, но ее отношение к делу многому учит. Умению собраться, уважению к своему телу, дисциплине. Да и самому факту, что я выходил на лед рядом с одной из сильнейших фигуристок мира, я еще долго буду радоваться».
Почему Трусова — действительно «достояние России»
Фраза, вынесенная в заголовки, для Ивана не пустой звук.
«Трусова — достояние России не только потому, что у нее медали и рекорды. Она символ поколения фигуристов, которые не боятся делать невозможное. Это человек, который вернул в спорт веру в четверные прыжки у девчонок, показал, что границ почти нет. И при этом она продолжает оставаться живым человеком — со своими радостями, ребенком на руках, обычными бытовыми делами. В этом и есть настоящая ценность».
Он уверен, что участие Трусовой в таких проектах, как «Ледниковый период», важно не меньше, чем ее спортивные победы. «Ты видишь, что легенда может быть рядом, что она может падать, смеяться, учиться чему‑то новому вместе с тобой. Для зрителей это очень сильный сигнал: спорт — живой, он не только про пьедестал».
Что дальше
Возвращаться в фигурное катание как в профессию Иван не планирует, но лед в его жизни останется. «Я понял, что это потрясающий инструмент для актера: пластика, чувство пространства, работа с партнером. Возможно, когда‑нибудь это пригодится в кино или театре. Да и просто как хобби — почему нет?»
Опыт «Ледникового периода» он называет одним из самых стрессовых и одновременно самых вдохновляющих этапов своей карьеры.
«Если когда‑нибудь мне снова предложат проект, где нужно выйти из зоны комфорта настолько, что даже страшно, я, скорее всего, опять скажу «да». Потому что именно там, за пределом привычного, и происходит самое интересное».